mk.ru : Московский комсомолец

"Власть предержащая" решила, что осмелевший народ нужно по-прежнему держать в узде, поставить на место. Касалось это, разумеется, и судеб советской интеллигенции. Процесс этот проходил в нарастающей степени по двум основным направлениям: во-первых, ужесточение идеологической и духовной обработки сознания широких народных масс и, во-вторых, прямые репрессивные меры против инакомыслящих, тех, кто пытался проявлять свободолюбие и самобытность.

Старшему поколению памятен 1946 год, когда в постановлении о журналах "Звезда" и "Ленинград" отмечались и "произведения, культивирующие несвойственные советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада".

В 1946-1948 г. г. кампанию борьбы за утверждение советского патриотизма за "перевоспитание" интеллигенции, деятелей науки и культуры возглавил сталинcкий идеолог А.Жданов, неприглядная роль которого известна многим бывшим советским гражданам.

Причины гонений на интеллигенцию некоторые историки связывают с делом Н.Клюевой и Г.Роскина, которое получило организационное закрепление "закрытым письмом ЦК ВКП (б) по делу профессоров Клюевой и Роскина" (17 июня 1947 г.). Содержание его стало известно после извлечения из архивов ЦК партии фондом А.Яковлева и по книге В.Д.Есакова и Е.С.Левиной "Дело" КР. Суды чести в идеологии и практике послевоенного сталинизма" (М. 2001).

Письмо это, разумеется, под обязательным грифом "секретно", было направлено всем членам ЦК, в центральные комитеты компартий республик, в парторганизации министерств СССР, командующим военных округов.

В чем суть этого дела, надуманного ведущим идеологом Ждановым? Член-корр АМН СССР микробиолог Н.Клюева и профессор МГУ зав. кафедрой цитологии и гистологии Г.Роскин в течение ряда лет разрабатывали принципиально новый биотерапевтический метод лечения онкологических заболеваний. В 1946 г. ими были достигнуты определенные успехи в создании лекарства, хотя и требовавшего совершенствования, но уже обладавшего противоопухолевой активностью. Сам принцип действия препарата составлял предмет открытия. Исследовательская часть работы ученых, имеющая общебиологическое значение, публиковалась, была известна и вызывала большой интерес в научных кругах. Рукопись книги была подготовлена к изданию в СССР. В целях пропаганды за рубежом достижений советской науки обсуждался вопрос и о возможности передачи рукописи Клюевой и Роскина для издания в США.

М.Голубовский рассказывает, что в марте 1946 г. профессор Клюева делает доклад в АМН о новом методе биотерапии рака. Сразу появились публикации в центральных газетах. По линии ВОКС информация поступает в США, где в то время издавался специальный журнал "Обзор советской медицины" и активно действовало Американо-русское медицинское общество. В журнале "Cancer Research" в 1946 году была опубликована концептуальная статья Г.Роскина. В это время, пишет С.Шноль, от опухоли умирал Г.Гопкинс - ближайший помощник президента Ф.Рузвельта. К Клюевой обратился посол США с просьбой передать препарат. Но - увы...

Этот прецедент обернулся против самих работающих над этим препаратом.

* * *

В годы войны между союзниками СССР, США и Великобританией были налажены широкие связи по сотрудничеству в медицине. Однако спустя немного времени с начала "холодной войны" эти связи были нарушены, и факту научного сотрудничества между учеными СССР и США, внимания, проявляемого американцами к работам Клюевой и Роскина, была дана острая политическая оценка, которая содержалась в Закрытом письме ЦК ВКП(б).

В нем, в частности, говорилось, что "профессора Клюева и Роскин при попустительстве бывшего министра здравоохранения Митерева и при активной помощи американского шпиона - бывшего секретаря Академии медицинских наук Парина, передали американцам важное открытие советской науки - препарат для лечения рака. Будучи сомнительными гражданами СССР, руководствуясь соображениями личной славы и дешевой популярности за границей, они не устояли перед домогательствами американского разведчика и передали американцам научное открытие, являющееся собственностью Советского государства, советского народа..., забыв о своем долге перед Родиной, окружившей их работы заботой и вниманием, Клюева и Роскин лишили советскую науку приоритета (первенства) в этом открытии и нанесли серьезный ущерб государственным интересам Советского Союза".

Формирование дела осуществлялось аппаратом ЦК ВКП(б) и проходило по следующему сценарию. 20 июня 1946 года с разрешения министра здравоохранения СССР Г.Митерева Институт эпидемиологии, микробиологии и инфекционных заболеваний АМН СССР в соответствии со всеми принятыми тогда правилами посетил американский посол У.Смит (в лабораторию Клюевой и Роскина посла не заводили). В беседе, в которой приняло участие и руководство института, высокий гость подтвердил значение открытия и высказался за сотрудничество американских и советских ученых по выработке противораковой вакцины, за "объединение усилий во имя человечества в борьбе против рака". Было предложено, чтобы книга Клюевой и Роскина "Биотерапия злокачественных опухолей" была издана и в США, чтобы профессора предоставили свои идеи и концепции, а американцы поставляли оборудование, которое они обещали доставить самолетами.

Заметим, что в записке, направленной политическому руководству, заинтересовавшемуся спустя полтора месяца фактом беседы американского посла с Клюевой и Роскиным, приводилось заключение зам. министра госбезопасности о том, что беседа "организована была нормально". Но Жданов не согласился с такой оценкой и запросил соответствующее разъяснение относительно целесообразности организации посещения института послом Смитом.

Дальнейшее развитие событий связано с поездкой советских медиков в США и командировкой академика АМН В.Парина. В США советскому академику были вручены недавно опубликованные печатные труды, новые лекарственные препараты, приборы, медицинский инструментарий. Отвечая взаимностью, американским учреждениям передали привезенные Париным образцы препарата круцина (КР), предложенного Клюевой и Роскиным для лечения рака, а также эритрина, открытого Л.Зильбером. Все это академик Парин делал с разрешения руководства министерства здравоохранения. Там он участвовал в работе специальной сессии ООН о международном научном сотрудничестве, где с докладом выступал Молотов.

Посоветовавшись с Молотовым, он передал в Американо-русское медицинское общество уже принятую к печати в СССР рукопись книги Клюевой и образец круцина (который к этому времени уже утратил активность действия).

Казалось бы, все ясно. Однако в течение нескольких месяцев шло выяснение различных фактов и обстоятельств с целью придания им определенных желаемых оценок. Складывалась, по меньшей мере, странная ситуация. С одной стороны, на уровне ЦК принимались решения о необходимости оказания содействия лаборатории Клюевой и Роскина, с другой - идеологи тотального контроля в ЦК усмотрели возможность организации публичного осуждения профессоров. В.Есаков и Е.Левина отмечают непосредственную режиссуру Сталина на всех этапах дела КР и личное участие в этом Жданова: он сам производил следствие, вызывал на допрос в Кремль Клюеву, Парина, министров и их замов.

Предосудительными, например, считали проявленную самими учеными заботу о признании их на буржуазном Западе. А галантный Жданов завершил беседу с проф. Клюевой лишь тогда, когда добился ее признания возможности расценивать ее разговоры с американским послом как попытку вербовки с его стороны. Протоколы бесед-допросов Жданов сразу направлял Сталину (через Поскребышева). Все вызванные давали письменные объяснения о передаче рукописи книги и образца круцина в США.

* * *

В феврале 1947 года Клюева и Роскин были вызваны в Кремль на заседание Политбюро в присутствии Сталина. Профессор Я.Раппорпорт, ссылаясь на рассказы близко знавшего Г.Роскина, вспоминает, что Сталин особенно интересовался, содержала ли переданная американцам рукопись книги "Пути биотерапии рака" сведения, раскрывающие секрет технологии изготовления препарата КР. При этом изрек: "Бесценный труд!", и что книга произвела на него впечатление. На этом заседании усатый вождь заявил о недоверии В.Парину. Этого оказалось достаточно, чтобы вскоре Парин был арестован как американский шпион, получил 25 лет заключения за измену Родине и амнистирован в 1956 году.

Историки установили, что в тот же день поздно вечером в кабинете Сталина собралась руководящая верхушка: Молотов, Жданов, Берия, Микоян, Маленков, Вознесенский и Каганович. Был решен вопрос об аресте Парина, смене руководства Минздрава и "суде чести" над учеными-биологами. 25 марта 1947 года Жданов представил Сталину проект постановления о "Судах чести", спустя три дня проект был утвержден Политбюро. Сталин лично занялся организацией кампании.

Касаясь обстоятельств, связанных с письмом по делу Н.Клюевой и Г.Роскина, Константин Симонов писал в своих воспоминаниях о роли Сталина:

"Продиктовал, может быть, или сам написал, вполне возможно. Во всяком случае, это письмо было продиктовано его волей - и ничьей другой". (К.Симонов. "Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В.Сталине". М. 1990).

Записи Д.Шепилова, касающиеся этого дела, говорят о том, что на заседании Политбюро ЦК 11 июня Сталин заявил:

"Дело Клюевой и Роскина показало, что у некоторых наших ученых нет чувства национальной гордости, патриотизма. У нас разглагольствуют об интернационализации науки... Идея науки - это шпионская идея Клюевых и Роскиных, которых надо бить" (см. "Вопросы истории", 1998, номер 5, стр. 25). И их били!

Константин Симонов вспоминает также, что за день до суда "дядюшка Джо" провел генеральную репетицию задуманного спектакля, вызвав в Кремль доверенных литераторов Фадеева, Горбатова и Симонова. После беседы на тему о советском патриотизме, Сталин сделал заказ придворным писателям:

"Надо на эту тему написать произведение. Роман".

Симонов ответил, что лучше сгодится пьеса, которую он вскоре и написал, но впоследствии отрекся от нее. Однако в канун 1950 года вышел фильм по сценарию А.Штейна "Суд чести", который люди старого поколения, наверное, помнят. Этот "шедевр" был удостоен тогда же Сталинской премии.

Одна из записных книжек Жданова из открытых архивных фондов позволяет, например, представить различные моменты обсуждения дела КР в высшем эшелоне власти, узнать отдельные высказывания и предложения Сталина по этому вопросу, которые затем получали свое практическое развитие. Приведем лишь отдельные собственноручные записи Жданова.

"Организация суда.

О Парине размазать погуще...

Вдолбить, что за средства народа должны отдавать всё народу.

Суд чести должен постановить.

Суды чести в 8-10 министерствах на май.

...1. (не стопроцентные, не полноценные ученики).

2. С Петра немцы, французы.

У крестьян больше достоинства и духа, чем у Клюевой.

Не хватает собственного достоинства.

Непонимание роли, которую разыграла Россия.

Расклевать преувеличенный престиж Америки с Англией...

10 дней можно дать на следствие...

Надо широко публиковать насчет разведки, чтобы не только чиновники знали, но и народ...

Обстоятельства отправки Парина в Америку. Это надо в обвинение.

Аргумент Парина вышибить из рук...

Обвинительное заключение посмотреть...

Во все республики послать, чтобы организовали слежку...

В письме изобразить, что агенты...

Закрытое письмо обкомам, министрам, парторганизациям министерств о Клюевой и Роскине..."

Все, казалось, предусмотрел ведущий идеолог, и планы у него были далеко идущие.

К началу идеологического наступления на интеллигенцию по поручению Сталина было разработано совместное постановление СМ СССР и ЦК ВКП(б) "О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах" (28 марта 1947 г.).

К началу мая 1947 г. подготовительный этап дела КР завершился составлением Ждановым обвинений в адрес профессоров Клюевой и Роскина. 7 мая он написал Сталину:

"Направляю вам составленный мною проект обращения парткома Министерства здравоохранения в адрес министра Смирнова (Митерев к тому времени был уже уволен - С.К.) о привлечении проф. Клюевой и Роскина к суду чести".

Текст обвинительного заключения якобы от имени парткома, тайно аранжированный Ждановым, был откорректирован Сталиным и вручен для прочтения академику АМН П.Куприянову, который с выражением и старательно продекламировал. Два члена суда были из числа "истцов" из парткома, написавших обращение в суд. Но и обращение в суд со стороны парткома Минздрава тоже написал Жданов.

Обратите внимание на установившееся правило, по которому сталинское руководство даже не запрашивало мнение парторганизации по обсуждавшемуся вопросу, а бесцеремонно навязывало свое.

В стремлении до конца выступать автором сценария дела КР Жданов накануне заседания суда пишет собственное заявление председателю суда А.Шабанову с возражением против показаний Роскина и Клюевой на предварительном заседании "суда чести". Он же участвует в окончательном редактировании речи общественного обвинителя.

Давление и унижение, которым подверглись Клюева и Роскин незадолго до суда, просто чудовищны. Они вели себя, в общем, достойно. Но в итоге вынуждены были произносить покаянные слова, которых от них добивались режиссеры задуманного позорного спектакля - о патриотизме, о заботе советского правительства о развитии советской науки и т.д.

На основе подтасованных и в немалой степени фальсифицированных фактов, которые ЦК партии направил в партком министерства здравоохранения, на месте было принято решение о привлечении профессоров Н.Клюевой и Г.Роскина к "суду чести".

* * *

Накануне назначенного дня начала суда трех ученых вызвали по одному важному делу самые высокие инстанции: основателя научной школы кардиологов Петра Андреевича Куприянова, генерал-лейтенанта медицинской службы академика Бориса Ильича Збарского, академика Илью Давидовича Страшуна. Каждому была отведена роль, которую должны были играть на суде. Главным обвинителем должен был выступить на предстоящем "суде чести" П.Куприянов. Но оказалось, что академик с Клюевой знаком был мало, а Роскина знал как очень талантливого ученого, много лет отдавшего работе над противораковой вакциной, абсолютно лишенного меркантильности, всякой суетности.

- Если он в чем-то и виновен, то только в полном незнании жизни, - заметил Куприянов.

Но коль уж так надо, то Петр Андреевич согласился выступить обвинителем.

* * *

Суд проходил с 5 по 7 июня 1947 года в переполненном зале Совмина, где был собран весь цвет советской практической медицины и науки. Даже отдельные выдержки из решения суда убеждают в том, что обвинения истца, которым, несомненно, был ЦК, являлись надуманными, преследовавшими цель морального унижения, отлучения от общества, снятия с работы и других наказаний в отношении невинных людей, творчески работавших ученых.

"Профессора Клюева и Роскин совершили ряд антигосударственных и антипатриотических поступков, роняющих их честь и достоинство как советских граждан.

Недостойные поступки профессоров Клюевой и Роскина состоят в том, что Клюева и Роскин своими действиями способствовали рассекречиванию препарата КР и передаче его американцам.

...Встречи и переговоры с американцами завершились тем, что с согласия Клюевой и Роскина, бывший секретарь АМН Парин, он же американский шпион, получил у Клюевой и Роскина перед поездкой в Америку для передачи американцам рукопись "Пути биотерапии рака", описание технологии производства КР и 10 ампул самого препарата.

"Суд чести" также установил позорный факт получения профессорами Клюевой и Роскиным взятки в виде двух свертков вещей от американского разведчика Лесли за услуги, оказанные американцам в рассекречивании препарата КР.

Передача американцам открыто проводилась под флагом лжегуманизма, ибо рассуждения о том, что медицинская наука должна руководствоваться гуманными соображениями не могут служить оправданием совершенных поступков. Суд чести считает, что профессора Н.Клюева и Г.Роскин перед Судом чести не проявили себя как советские граждане и продолжали быть неправдивыми... не проявили должной искренности и честности в признании предъявленных им обвинений.

Постановлением суда проф. Н.Клюевой и проф. Г.Роскину был объявлен общественный выговор".

Как гуманно! При этом не преминули объявить, что решение окончательное и приобщается к личным делам Клюевоей и Роскина.

В целях превращения суда чести над Клюевой и Роскиным в образец для подражания Ждановым был написан текст "закрытого письма" ЦК ВКП(б), в котором получили раскрытие и обобщение указанные выше пункты из его записной книжки. Помимо отмеченных пунктов там осуждалось раболепие и низкопоклонство перед иностранщиной. Подчеркивалось, что "американские и английские империалисты и их агентура не щадят сил, чтобы иметь внутри СССР опорные пункты для своей разведки и антисоветской пропаганды", и что "пищей для иностранных разведок" становятся некоторые слои "интеллигентов", люди, подобные Клюевой и Роскину.

В этом письме ЦК обязал всех "неустанно разъяснять нашим людям указание товарища Сталина, что даже последний советский гражданин, свободный от цепей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши". А миллионы граждан этого оказывается, не знали, и следовало им это внушить.

* * *

По распоряжению Сталина, поиски безродных космополитов продолжались и в других организациях. Этой кампанией были охвачены более 80 министерств и ведомств. Одно из "дел" было заведено на начальника Гидрометеорологической службы страны Героя Советского Союза Е.К.Федорова, которого обвиняли в передаче англичанам и американцам данных гидрометеорологических наблюдений. Участник первой научно-исследовательской экспедиции в Артике, которую возглавлял Д.Папанин, после завершения экспедиции был назначен заместителем Арктического института. Затем он возглавил Гидрометеорологическую службу СССР. Суд чести инкриминировал Фёдорову передачу иностранцам секретных карт. Он и не отрицал, что в 1944 году для успешной проводки караванов судов с вооружением, боеприпасами и продовольствием из США в СССР по линии ленд-лиза ознакомление американских и английских моряков с морскими лоциями северных морей было просто необходимо. Тем не менее, члены суда единогласно вынесли Фёдорову общественный выговор.

Не миновали события тех дней и советскую армию и флот. Адмирал флота Н.Г.Кузнецов в своей книге "Накануне" (Воениздат, 1966) вспоминает, как он и адмиралы оказались на скамье подсудимых. В начале их судили "cудом чести" якобы за передачу англичанам секрета изобретенной офицером Алферовым парашютной торпеды и секретных карт подхода к советским портам, хотя торпеда, переданная англичанам в порядке обмена, была уже рассекречена... Вскоре заслуженные адмиралы В.А.Алафузов, Д.М.Галлер и Г.А.Степанов были преданы Военной коллегии Верховного суда. Алафузов и Степанов были осуждены на 10 лет каждый, Галлер - на четыре. Впоследствии была реабилитация, но не все дождались ее. Один из организаторов советского Военно-морского флота, отдавший ему всю жизнь, Д.М.Галлер умер в тюрьме.

Нельзя не согласиться с М.Голубовским, задающим вопрос: верили ли обвинители в то, что говорили на" суде", или просто говорили всё потому, что "так надо", - партия велела?

Мучительный процесс "суда чести" пришлось пережить действительному члену и президенту АН БССР А.Р.Жебраку.

Всего в 1947 году было проведено 82 "суда чести". Каждое проведенное судилище носило иезуитский характер.

Партийные собрания проходили в различных учреждениях, обсуждались и на комсомольских собраниях. Справки об их ходе поступали и обобщались в ЦК ВКП(б).

В связи с этим любопытны следующие факты. На суде чести министерства здравоохранения и в ходе обсуждения вопроса в ряде НИИ многократно бросалась тень на американского микробиолога Зельмана Ваксмана (уроженца Прилук, Украина), создателя стрептомицина, автора самих понятий "антибиоз" и "антибиотик", ставшего в 1952 году Нобелевским лауреатом. Утверждалось, что он во время визита в СССР и встреч с учеными отказался раскрыть секрет производства стрептомицина. Между тем, в протоколе закрытого собрания научных сотрудников и актива Института физических проблем АН СССР от 28 июля 1947 г. отмечалось, что, будучи гостем на сессии Академии наук, "Ваксман сообщил нам всю технологию изготовления стрептомицина".

И еще. Закрытость проводимой кампании приводила порой к конфузам. Через месяц после рассылки закрытого письма ЦК ВКП(б), 20 августа в газете "Мурманский рабочий" был помещен портрет Клюевой с пространной заметкой, в которой Клюева и Роскин характеризовались как "лучшие дочери и сыновья советского народа". Аналогичный материал был помещен 28 октября 1947 г. в газете "Стахановская вахта" - органе управления Байкало-еленинского пароходства. Последовал однозначный оргвывод - снятие с работы редакторов и наказание цензоров.

Существование "судов чести" прекратилось к концу 1948 г. Некоторое время лаборатория Клюевой и Роскина работала под контролем ведомства Берия и в начале 1951 г. была закрыта.

Кампания вокруг дела КР должна была служить внедрению в общественное сознание знакомого по предвоенным годам образа "внутреннего врага" и подготовки к последующим трагическим событиям.

В 1953 г. в связи с "делом врачей" Г.Роскин был снят с заведования кафедрой цитологии МГУ, Клюева получила небольшую лабораторию при институте вакцин и сыворотки.

В условиях послесталинской "оттепели" гриф секретности с препарата КР был снят. Но положение авторов открытия оставалось двусмысленным. В письме к Н.Хрущеву в 1958 г. Н.Клюева и Г.Роскин писали, что вынесенный им "приговор несправедлив и незаслужен, он подверг нас целому ряду тяжких испытаний".

15 ноября 1959 г. Н.Клюева и Г.Роскин были вызваны в ЦК партии, где их ознакомили с постановлением Президиума ЦК КПСС о снятии с них политических обвинений. Тем не менее, и в последующие годы, вплоть до смерти Г.Роскина (1964 г.) и Н.Клюевой (в 1971 г.) работу ученых преследовало недоверие.

Приходится констатировать, что хотя политические обвинения с ученых были сняты, но до сих пор в государстве, где клянутся отстаивать честь и права человека, не встал вопрос об отмене постановлений неправедных судов. Примеров этого в нынешних условиях достаточно много. Но это уже другая тема.

В рассмотренный же период постыдная история дела КР явилась одним из предшественников последних тайн сталинского режима.