mk.ru : Московский комсомолец

- С последнего визита Ахмадинежада в Латинскую Америку прошло какое-то время. Почему он возвращается туда именно сейчас? Имеет ли это отношение к новым санкциям, принятым в ООН, или к ожидаемому в конце месяца принятию новых санкций Евросоюза?

- Для визита Ахмадинежада в Латинскую Америку существует две главных причины. Прежде всего, положение Ирана на международной арене весьма сложное. Последний отчет МАГАТЭ продемонстрировал со всей ясностью, что иранская ядерная программа преследует военные цели и вовсе не направлена на разработку мирного атома. В таких обстоятельствах изоляция Исламской Республики быстро возрастает. Более того, международное сообщество все более единодушно склоняется к тому, что необходимо предпринимать шаги, чтобы положить конец иранским успехам в разработке ядерного оружия. И несмотря на то, что Китай и Россия, возможно, продолжат проявлять нежелание принимать эффективные меры против Ирана, совершенно ясно, что международное течение поворачивается против режима аятолл.

Это означает не только растущую поддержку международного сообщества в отношении наложения новых экономических санкций; учитывая открытый отказ Ирана прекратить незаконную ядерную программу, возможность военного вмешательства начинает вызывать все меньше возражений. В результате иранский президент вынужден попытаться заручиться поддержкой своих союзников, чтобы нарушить изоляцию своего режима и ослабить растущий международный консенсус против Исламской Республики.

Кроме того, визит Ахмадинежада имеет отношение к потенциальным - катастрофическим для иранских интересов в Латинской Америке - последствиям в случае возможного ухода президента Уго Чавеса со своего поста по состоянию здоровья. Тот факт, что президент Венесуэлы болен раком, имеет огромное значение для стратегии Ирана в Латинской Америке. Венесуэла играла важную роль в проникновении Ирана на континент. Каракас представил Тегеран всем своим союзникам в регионе – от Боливии до Никарагуа.

В этом контексте значительная часть поддержки, полученной Ираном в Латинской Америке, зависит от Венесуэлы. Продолжение же поддержки Ирана Венесуэлой в случае, если Чавес покинет свой пост, вовсе не гарантировано. Таким образом, Ахмадинежаду необходимо установить прямые и прочные связи с другими странами Латинской Америки, формально поддерживающими Иран. Такова причина столь продолжительного визита иранского президента в этот регион.

- А почему он наносит визит именно в эти конкретные страны?

- После публикации отчета МАГАТЭ, показавшего, что иранская ядерная программа преследует военные цели и, соответственно, что в последние годы Тегеран систематически лгал международному сообществу, доверие к Исламской Республике равняется нулю. В результате Ахмадинежад может ожидать поддержки лишь от государств, имеющих сходные с Ираном идеологические позиции: глубоко антиамериканский настрой и симпатии к радикальному исламизму. Это верно по отношению к так называемому Боливарианскому блоку: Венесуэле, Эквадору, Боливии и Никарагуа. В то же время, за поддержку иранского режима каждая из этих стран ожидает получить некое вознаграждение. Венесуэла видит в союзе с Ираном крайне важный для строительства глобальной революционной коалиции элемент; Боливия находится в поисках новых источников финансирования и пр. Эти запросы обеспечивают Ирану определенные рычаги давления на своих латиноамериканских союзников. Однако не меньше веса имеют и те страны, которые иранский президент не посещает. Интересно, например, что Ахмадинежад не включил в свой латиноамериканский маршрут Бразилию: явный признак того, что отношения между странами ухудшились.

- Помимо попыток найти новых союзников и новые рынки, каковы цели возрастающего иранского присутствия в Латинской Америке?

- Кроме поисков политической поддержки, Иран преследует в Латинской Америке три важные цели. Во-первых, Тегеран использует своих союзников для уклонения от международных санкций, наложенных ООН, США и ЕС. Таков резон установления военного сотрудничества с такими латиноамериканскими странами, как Венесуэла и Эквадор. В целом, в этих странах мало развита оборонная сфера. Тем не менее, Исламская Республика хочет привлечь их к совместным военным проектам, чтобы обойти запрет на военные продажи, наложенный на Тегеран ООН в 2007 году. Идея в том, что Иран будет производить оборудование, а латиноамериканские союзники станут экспортировать его под своими флагами, невзирая на международные санкции. Такая схема была опробована при попытке экспорта 18.000 изготовленных в Иране автоматических винтовок, выданных за венесуэльское оружие, в Уругвай в 2007 году. Заговор был раскрыт, однако показал истинное лицо и практическую ценность мнимых иранских соглашений о военном сотрудничестве.

Во-вторых, аятоллы ищут возможность делокализовать силы и средства стратегического значения за пределы территории Ирана – возможно, в Латинскую Америку. Такова причина иранского интереса в проектах по строительству нефтеперерабатывающих комбинатов совместно со своими латиноамериканскими союзниками. У Ирана катастрофически не хватает возможностей по переработке нефти, что приводит к постоянной нехватке топлива. В таких обстоятельствах глобальный запрет на продажу Тегерану топлива или разрушение его перерабатывающих предприятий в рамках военной операции – два главных уязвимых места Ирана. Поэтому Иран активно пытается наладить строительство нефтеперерабатывающих заводов за пределами своей территории. В этом случае предприятия будут защищены от последствий возможной военной операции против Ирана, а также смогут быть использованы для контрабанды топлива в случае наложения международных санкций. Таков стратегический резон проектов строительства совместных нефтеочистительных предприятий, обсуждавшихся между Ираном, Венесуэлой и Эквадором.

И, наконец, Тегеран создает в Латинское Америке подпольные разведывательные и террористические сети, чтобы увеличить свои возможности атаковать американские и израильские цели в регионе. Это особенно важно для Тегерана, учитывая тот факт, что исламский режим верит, что это послужит для Вашингтона сдерживающим фактором и заставит дважды подумать о возможности проведения военной операции для прекращения иранской ядерной программы. Иранцы продемонстрировали свое желание и способность организации массовых террористических атак во время теракта в посольстве Израиля в Буэнос-Айресе в 1992 году и нападения на Еврейский культурный центр AMIA в 1994 – в том же городе.

Тогда в Исламской Республики было куда меньшее дипломатическое присутствие в регионе, ограниченные разведывательные ресурсы, меньшее влияние на латиноамериканские общины, а также куда более слабые связи с радикальными правительствами и политическими группировками Латинской Америки. Учитывая, что за последние годы иранское влияние возросло во всех вышеперечисленных сферах, необходимо признать, что нынешние возможности Ирана для совершения терактов должны были стать куда больше, чем два десятилетия назад.

- В каких местах региона Иран проявляет наибольшую активность? Как он действует? Кто возглавляет его деятельность в регионе?

- Иран особенно активен там, где он может рассчитывать на официальную поддержку правительства: в Венесуэле, Боливии, Никарагуа и Эквадоре. Иранское присутствие в Венесуэле особенно ощутимо. Существуют свидетельства того, что Тегеран обменивается с Каракасом военными технологиями, включая беспилотные летательные аппараты и ракеты класса земля-земля дальнего радиуса действия. Обе страны также заявили о своем намерении сотрудничать в ядерной сфере. Кроме того, Иран продвигает, с различной степенью успеха, экономические инициативы в Боливии, Никарагуа и Эквадоре.

В частности, правительство Эквадора выразило интерес и желание сотрудничать с Ираном в военной сфере. В других странах, помимо вышеперечисленных - и, несомненно, являющихся главной целью нынешнего визита Ахмадинежада в регион – присутствие Ирана растет более медленными темпами. В целом, Исламская Республика увеличила количество посольств и дипперсонала во всей Латинской Америке. Появляется все больше признаков резкого расширения во всем регионе подпольной сети иранской разведки и ее аффилированной структуры - ливанской террористической организации “Хизбалла”.

В общих чертах, Иран наращивает свое присутствие и влияние в Латинской Америке, действуя в трех направлениях. Первое – контакты между правительствами. Это включает в себя не только экономическое или культурное сотрудничество, но и касается более деликатных сфер – совместных военных и разведывательных проектов. Второе – Тегеран налаживает связи с иранскими общинами в регионе, поддерживает их и способствует их радикализации. И, наконец, существует подпольное направление, где иранские разведчики и активисты “Хизбаллы” в Латинской Америке работают вместе. На данном этапе развитие связей с латиноамериканскими террористами и преступными организациями не является редкостью. В течение последних лет были раскрыты некоторые связи между латиноамериканскими наркоторговыми организациями и “Хизбаллой”.

Иранское внедрение в Латинскую Америку – проект, осуществляемый при личной поддержке президента Ахмадинежада. Весь бюрократический аппарат иранского правительства поддержал эти усилия. Главные роли в этом стратегическом приключении играют лица, связанные с иранским министерством иностранных дел – сам министр Али Акбар Салехи и замминистра, ответственный за связи с Америкой, Бехруз Камальванди. Помимо высших эшелонов власти, в роли связных между Тегераном и радикальными исламскими организациями в регионе выступило несколько частных лиц. Среди них можно упомянуть иранского гражданина Мохсена Раббани, обвиненного аргентинским судом в участии в террористическом нападении на Еврейский культурный центр AMIA в 1994 году, а также ливанца-венесуэльца Гази Насреддина, считающегося связным между “Хизбаллой” и Венесуэлой.

- Почему эти латиноамериканские страны заинтересованы в сотрудничестве с Ираном, оказывающимся во все большей изоляции?

- Как уже было упомянуто выше, готовность некоторых латиноамериканских правительств сотрудничать с Ираном связана скорее с идеологическими соображениями, нежели с материальными преимуществами, которые сулит это сотрудничество. Помимо нескольких конкретных инициатив, связанных с бурением и нефтью, большая часть гражданских проектов, продвигаемых Ираном в Латинской Америке, либо не перешла стадию предварительных обсуждений, либо принесла убогие результаты. В военной сфере иранцы имеют больше опыта, чем их латиноамериканские коллеги, и могут предложить различные варианты сотрудничества.

Однако, учитывая тот факт, что ООН запретила любое сотрудничество с исламским режимом в оборонной сфере, эти варианты влекут за собой определенные юридические и политические последствия, которые перевешивают потенциальные преимущества, если таковые вообще имеются. В результате, единственная причина, которой можно объяснить готовность некоторых латиноамериканских государств сотрудничать с Ираном, это общие с Ираном идеологические взгляды – антиамериканизм и враждебное отношение к Израилю.

Тем не менее, существует еще один немаловажный фактор. Столь быстрым внедрением в регионе Иран обязан неограниченной поддержке Венесуэлой тегеранских амбиций. Венесуэла обеспечивала эффективную финансовую помощь другим боливарианским режимам – Никарагуа Ортеги и Боливии Моралеса. Легко понять, что частью цены, затребованной Каракасом за предоставление экономической помощи, было требование открыть двери этих стран перед иранским союзником Чавеса. В этом смысле совпадение идеологических взглядов и венесуэльская поддержка значительно облегчили Ирану задачу наращивания своего влияния в латиноамериканских странах с боливарианскими правительствами.

- В октябре США обвинили Иран в участии в заговоре и покушении на саудовского посла в Вашингтоне с помощью членов мексиканской наркокартели. Насколько глубоко Иран замешан в террористической и связанной с наркоторговлей деятельности в регионе?

- Существуют ясные доказательства связей между иранской разведкой и латиноамериканскими террористическими и преступными сетями. Разумеется, самый известный случай иранского участия в террористической атаке в западном полушарии – это нападение на Еврейский культурный центр AMIA в Буэнос-Айресе в 1994 году. Тогда Интерпол подтвердил участие иранских официальных лиц в организации теракта и разослал Красное извещение с требованием арестовать некоторых из них, включая нынешнего министра обороны, Ахмада Вахиди.

Однако существуют и более свежие свидетельства. Это дело ячейки мусульман-шиитов из Гайаны и республики Тринидад и Тобаго, которые планировали совершить теракт в аэропорту Дж.Ф. Кеннеди в Нью-Йорке в 2007 году. После ареста участники заговора признались, что состояли в контакте с бывшим иранским дипломатом Мохсеном Раббани, прежде обвиненным в участии в теракте в AMIA. И, наконец, последний инцидент относится к попытке иранского агента, связанного с бригадами Эль-Кудс – элитным подразделением КСИР, нанять мексиканских наркоманов для убийства саудовского посла в Вашингтоне. ФБР собрало достаточно улик, чтобы однозначно доказать причастность высокопоставленных иранских чиновников к этому заговору.

Что же касается участия в наркоторговле, то организации, связанные с “Хизбаллой” были обнаружены в Колумбии. В 2008 году так называемая “Операция Титан” раскрыла сеть наркодилеров и схему отмывки денег, связывающую преступную банду “Офисина де Энвигадо” и “Хизбаллу”. Перед этим лица, имеющие отношение к “Хизбалле”, были связаны с контрабандой наркотиков из района трех границ – Парагвая, Аргентины и Бразилии - на Ближний Восток.

- Инфраструктура “Хизбаллы” в Латинской Америке уже использовалась в прошлом для организации террористических актов, например, в 1990-х гг. В Буэнос-Айресе. Насколько серьезна угроза, которую представляют агенты Ирана для безопасности Латинской Америки и США?

- Как уже было сказано, одна из главных целей Ирана в Латинской Америке – это развитие подпольных сетей, которые позволили бы ему организовывать террористические нападения на американские и израильские цели в регионе. Проще говоря, Иран видит в этом один из инструментов для достижения своих международных целей. Иными словами, Тегеран вновь продемонстрировал, что готов использовать терроризм в тех случаях, когда он считает это удобным для своих интересов. Латинская Америка является особенно привлекательной для иранской разведки и операций “Хизбаллы”, учитывая обширную сеть неформального сотрудничества с Исламской Республикой в регионе и малое внимание, уделяемое этим связям правительствами, которые сами могли бы стать жертвами этих атак.

В результате, существование таких сетей само по себе представляет угрозу для безопасности Латинской Америки. Однако, помимо этих общих соображений, важно принять в расчет, что нынешняя ситуация на международной арене усугубляет риск. Столкнувшись с растущим международным давлением, Ирану может прийти на ум, что эскалация ситуации – это способ ослабить международную коалицию, стремящуюся остановить его незаконную ядерную программу. В этом случае иранская угроза безопасности Латинской Америки из гипотетической возможности может превратиться в реальный факт.