mk.ru : Московский комсомолец

Для меня в институте народного хозяйства, где я учился в начале 70-х годов в Баку, преподавательница русского языка и литературы Майя Григорьевна Ашкинадзе оказалась именно такой.

Благодаря ей я полюбил русскую литературу. На ее уроках я хотел быть лучшим в группе, хотел быть первым во всех отношениях. Думаю, отчасти это объясняется тем, что я просто был влюблен в свою учительницу. Она в отношении к нам была такой внимательной, чуткой, доброй, справедливой, что невозможно было ее не любить.

Помню, как я изо всех сил старался на ее семинарах. А как же иначе? Я хотел завоевать ее внимание, ее симпатию, ее уважение. У меня был страх перед ней. Нет, только не подумайте, что это был страх наказания. Это - страх быть нелюбимым, страх потерять доверие, уважение.

Вы хотите, чтобы о вас думали хорошо, лучше, чем даже вы есть на самом деле. Вы хотите, чтобы вас поставили на первое место, чтобы считали вас примером для других. Поэтому вы очень стараетесь. Поэтому вы боитесь допустить ошибку, проявить слабость, невнимательность, совершить недостойный поступок.

Теперь, я думаю, вам понятно, какого рода это был страх.

Майя Григорьевна на занятиях старалась все время развить в нас собственный, самостоятельный, а не шаблонный и схематичный подход к прочитанному. Она хотела, чтобы мы думали своей головой, самостоятельно, и не боялись высказывать свое мнение, которое могло отличаться от общепринятого.

Мы часто устраивали разные литературные конкурсы, давали представления в актовом зале института - разыгрывали сцены из разных произведений. Иногда это были острые сатирические миниатюры Жванецкого, Арканова и других. Многие наши представления нравились самому Юлию Гусману, который в то время начал организовывать у нас в институте знаменитый КВН - "Парни из Баку".

Но все когда-нибудь кончается...

И настал день, когда Майя Григорьевна сказала нам, что уезжает насовсем в родной Тбилиси. А мне по секрету сообщила, что она и ее муж - грузинские евреи и решили уехать в Израиль. В то время не так-то просто было попасть из Баку в Израиль. Она сказала, что вначале они поедут в Москву, оттуда в Вену, и только потом - на Землю обетованную.

Помню, как я пришел ее провожать.

На перроне Майя Григорьевна с мужем стояли возле мягкого вагона поезда "Баку - Москва". Было раннее октябрьское утро. Солнце еще не грело. Первые его розовые лучи еле-еле освещали крыши вагонов. Тополя на старом вокзале тихо шевелили листьями.

Вдруг подул холодный бакинский ветер. То ли от холода, то ли от волнения я весь дрожал.

Я тихо подошел к ним, стараясь не показывать свое волнение. В руках я держал свежий номер газеты "Молодежь Азербайджана", где был опубликован мой первый рассказ. Он был о моей учительнице.

Я смотрел на нее и старался не плакать. Но все-таки глаза мои увлажнялись. Я наклонил голову, чтобы она не увидела моих слез. Слезы дрожали у моих ресниц.

Вдруг несколько капель скользнули по моей щеке и упали на серую газетную полосу. На газете тут же появились темные влажные пятна. Их вначале было несколько. Потом этих пятен стало все больше и больше...

Майя Григорьевна заметила эти пятна, она обняла меня за плечи и тихо спросила:

- Что это за газета?

- Тут, - сказал я дрожащим голосом, - мой рассказ про вас, о вас. Прочтете по дороге...

- Спасибо огромное, - сказала она и улыбнулась, - это такой сюрприз. Лучшего подарка, пожалуй, и придумать невозможно. Я тебя никогда не забуду. Ты был лучшим моим учеником за все время моего преподавания.

В это время последний раз прозвонил вокзальный колокол. Они с мужем поднялись в вагон.

Когда поезд тронулся, я побежал рядом с вагоном. Она стояла у окна, махала мне рукой, что-то кричала. Я сквозь слезы смотрел на нее и ничего не слышал, как бы ни старался.

А поезд уходил от меня все дальше и дальше.

Все расплывалось перед глазами, и через минуту весь состав поезда "Баку-Москва" исчез в беспорядочно крутящихся облаках пара, выпускаемого старым паровозом...

Больше я о ней ничего не слышал...

Пишу эти строки в надежде, что она жива, и что она или кто-нибудь, знающий Майю Григорьевну Ашкинадзе, ответят мне. Очень надеюсь.