mk.ru : Московский комсомолец

Поднять руку на офицера! Да за такие дела на фронте в штрафную попадают. Но кто, если он настоящий мужик, станет позориться: случай, объяснял незадачливый ухажер сотоварищам, играли, дескать, да заигрались. Да и что с того? Кастрюля - не пуля.

Словом, не подал виду, но все же обиду затаил. Состояв в начальстве, пристроил девушку в похоронную команду, где здоровенные бойцы еле управлялись. Полк вел бои в Карелии, где болот полон рот, а там, где сухо, - не то что лопатой, кайлом не управишься долбить каменистую почву... А фашисты, которых наши части уже теснили к Берлину, жестоко сопротивлялись. И пули с обеих сторон собирали обильную жатву. Она уже и плакать отвыкла, прощаясь с теми, с кем еще недавно весело болтала в затишье или рассказывала о себе, как угодила в такую мясорубку.

Сама напросилась, прибавив годков. А так жила бы себе в Биробиджане, по ягоды бы ходила, по грибы. И замуж запросто могла выйти, и уже в эту пору с мальцом носиться. Лейба, кудрявый такой малый, ой как за ней ухлестывал. Но так случилось: весть пришла горькая. Брата родного, на год ее старше, при взятии города Орши насмерть подкосило.

Вот ведь как получается. Чего только про евреев ни сочиняют придурки. И одно такое присловье особенно больно их задевает. Если, мол, воюют, то стреляют из кривого ружья, чтобы за углом уберечься. Зося, пора назвать ее настоящее имя, этого не слышала. А если бы кто при ее норове что-то вроде этого намекнул, то и язык бы прикусил.

Словом, она, как только дома прочла похоронку, забросила учебники за печку - и ринулась в военкомат. Но там получила от ворот поворот. "Сопливая еще, - сказали, - без тебя найдется кому воевать. К тому же, слабого пола, а у баб лучше получается - рожать".

Нашли слабачку! Никому дома ничего не сказав, наша героиня поступила по примеру известной воительницы Дуровой. Остригла волосы, переоделась во все мужское и затесалась в вагон, отправлявшийся на фронт с новобранцами. Оказавшись в воинской части, сказала, что сирота с Брянщины, где у них сожгли дом и погубили всю родню. Этим разжалобила военное начальство, и ей сказали: "Черт с тобой - оставайся!" А он, как мы знаем, и так сидел в ней, частенько давая о себе знать. Этот случай по знакомому уже нам факту изменил ее планы. Хотела воевать, а приходится землю копать. Земля-матушка ее и выручила. Если это можно назвать спасением. При обстреле взрывной волной ее швырнуло в полувыкопанную яму. Очнувшись, услышала музыку и рядом увидела еле различимые белые фигуры.

"Не иначе как в рай попала, - мелькнуло у нее в голове". Ощупав себя слабой рукой, с недоумением стала приглядываться.

- Все в порядке, фрау! - услышала она знакомую ей немецкую речь, - будьте, как дома.

По-домашнему, несмотря на любезное приглашение, чувствовать ей себя не пришлось. Слегка подлечившись в госпитале, поняла, что находится в плену, предстала перед теми, кто ее дожидался.

Штабной офицер приступил к разговору без обиняков.

- Ждем от вас, мэдхен, сведений о расположении вашей воинской части, - сказал он с акцентом, - понимая свое положение, надеюсь, вы не будете упорствовать.

- Конечно не буду, - усаживаясь в кресло, сказала Зося, - вот я и расположилась.

Офицер захохотал:

- О, вы, оказывается, шутница, - сказал он, вытирая платком мокрые от слез глаза, - ценю русский юмор.

- Ну, тогда, - располагаясь поглубже в кресле, сказала Зося, - я еще вас повеселю, Хотите анекдот расскажу?

- Давайте, давайте, - согласился офицер, - анекдоты - моя страсть.

- Ну так слушайте. Я объясню, почему немцы не любят евреев. У вашего фюрера (при таком начале офицер поморщился, но промолчал: ему хотелось узнать, что будет дальше) была любовница, - уловив его гримасу, спокойно продолжала Зося, - обнимая ее, он воскликнул: "Вот теперь вся Иудея у меня в руках..."

На этом Зося сделала паузу.

- Ну и где здесь смеяться? - спросил офицер.

- А любовница ему в ответ: "Зато Германия у меня теперь в..."

- Что?! - заорал офицер вскакивая. - Ах ты, сволочная жидовка! Ну, все - разговор с тобой будет короткий. Он схватил лежащий на столе пистолет и направил его на Зосю, - говори: будешь отвечать на вопросы?

- Как бы не так! - дерзко ответила девушка, вставая.

- Ну тогда пошли. Мы с тобой по-другому поговорим.

На дворе уже было темно, Офицер, все так же ступая позади девушки, подвел ее к оврагу. Но тут он сделал две ошибки. Во-первых, близко подошел к своей жертве, а во-вторых, оставил в кабинете планшет. Зося, оценив ситуацию, мгновенно ею воспользовалась: недаром, когда была свободна, пропадала у разведчиков. Офицер и ойкнуть не успел, как уже валялся в беспамятстве.

Как смогла девушка добраться с добытым трофеем - рассказывать не будем. Жива осталась - и то хорошо.

Медаль получила за храбрость: сумка с документами стоила того. А главное - определили девушку к разведчикам, где в командирах был тот самый ухарь, давно залечивший шишку на голове.

Зося была рада перемене. Она еще косилась на этого парня, но виду не подавала, а просто относилась к нему как подчиненная. Со своими ведь не повоюешь. Не та обстановка. Да еще, когда возвращаешься с задания и напарника раненого тащишь на себе. Ему бы молчать, а он балагурить вздумал: "Вот, говорит, дождался - моя взяла, И пуля слава богу, пролетела мимо того, чего ты так боялась".

- Поговори мне еще! - устало говорит в ответ Зося, думая только об одном: как бы скорее добраться до своей части.

А далековато было. Замерзнуть могли. Да повезло. Встречная группа разведчиков помогла. Михаила - так звали этого шального командира - отправили в подмосковный госпиталь. И по совпадению, которые бывают раз в сто лет, с ранением в ногу туда же поместили Зосю. Пока их лечили, войне пришел конец. За это время и у них наступило перемирие. Да такое, что, выйдя из госпиталя, расписались. Михаила комиссовали по ранению. Работа нашлась в городке, где оба поправлялись. Но Михаил подумал-подумал и решил так:

- А поедем в Биробиджан. Судя по тебе, народ там неплохой.

Зося, конечно, была в восторге. Дальше все пошло, как по маслу. На новом месте все ладилось у обоих. Дети подросли и свои семьи завели. Наши герои дожили до глубокой старости и, словно в сказке, в один день покинули этот мир.

А котелок, положивший начало повествованию, никуда не делся. Как повесили его на гвоздь, рядом с панорамой военных снимков, так он там до сих пор висит. Кто его знает: а вдруг пригодится?